Презентация и отрывок из первой книги о LCHF на русском языке

энф

В субботу, 29 ноября, на ярмарке умной литературы non/fiction в ЦДХ на Крымском валу мы представим первую серьёзную книгу о LCHF на русском языке, шведский бестселлер «Революция в еде. LCHF: диета без голода». Его автор — Андреас Энфельдт — наш хороший друг, постоянный автор нашего сайта.
Это та самая книга, которая изменила мою жизнь, питание и здоровье. Сейчас, прожив больше года без углеводов, зато с обилием натуральных жиров, избавившись от лишнего веса и перманентного кашля, могу сказать, что это было одним из лучших решений в моей жизни — примерно, как решение побрить голову наголо. Книга издана совместно с издательством БММ и уже появляется в книжных магазинах. 
Читать её легко и приятно, даже если вы не привыкли читать книги о еде и здоровье. Там много науки, но очень доступно изложенной, и много живого человеческого опыта и историй. Это вовсе не учебник по диетологии и не методичка, а именно увлекательное чтиво (с кучей практической информации). 
 
Эта книжка не просто про еду, она про нас и нашу жизнь. Когда начинаешь задумываться, что конкретно ты ешь и пьешь, и как разная еда и напитки влияют на нас, меняется вообще всё. Именно поэтому мы решили издать книгу Андреаса в России, чтобы у каждого, кто не читает ни по-шведски, ни по-английски, была возможность поменять угол зрения на еду и окружающую реальность. 
 
Для затравки мы публикуем отрывок из первой главы. Приходите в субботу на презентацию, там будет весело, и покупайте «Революцию в тарелке» в ближайшем книжном или в нашем интернет-магазине.

I

Загадка

Альберт Швейцер прибыл в Западную Африку 16 апреля 1913 года. Он был врачом, и много лет спустя получил Нобелевскую премию мира за свою миссионерскую деятельность. В день он принимал по тридцать-сорок пациентов. Большинство из них страдали малярией и прочими инфекционными заболеваниями. Лишь спустя сорок один год, впервые за все время, проведенное в Африке, он столкнулся с аппендицитом. Как такое возможно? Ведь в наши дни люди каждый день обращаются в больницы с аппендицитом.

Это не все. В первые годы работы Швейцер не отметил ни одного случая заболевания раком. Позже он уточняет, что отдельные случаи наверняка имели место, но видимо, были «очень редки». В последующие десятилетия он сталкивался с раком все чаще. Возможно, подозревал Швейцер, это было связано с тем, что местное население стало жить, как белые.

Альберт Швейцер — не единственный, кто свидетельствует об этом феномене. Но рак и аппендицит — только начало. По мере того, как наша новая западная кухня получала все более широкое распространение, современные западные болезни встречались все чаще в разных частях света.

Возможно, мы пропустили эти свидетельства мимо ушей или же сделали неверные выводы. Но давайте для начала вернемся к собственно еде, тому самому «топливу», совместимому с нашим организмом. Давайте заглянем еще глубже в историю и узнаем, что было до того, как Альберт Швейцер посетил Западную Африку. Давайте отмотаем примерно пять миллионов лет.

Топливо, проверенное временем

Ближайшие родственники человека в животном царстве — шимпанзе, самые умные из человекообразных обезьян. Они приходятся нам отдаленными кузенами, седьмая вода на киселе. Чтобы составить фамильное древо, начинающееся с наших общих предков, нужно вернуться ровно на пять миллионов лет назад. Давайте посмотрим, как с тех пор развивались события.

В те времена наши предки, будущие люди, жили, как вы знаете, в Африке. Спустя миллион лет эти все еще похожие на обезьян существа начали перемещаться по саванне на своих двоих. Но это еще только начало. Медленно, но верно, на протяжении сотен тысяч лет они превращались в нечто уникальное. Их мозг увеличивался, они научились добывать огонь, мастерить разные орудия, их речь развивалась, преобразуясь постепенно в довольно продвинутый язык. Они стали людьми. Такими, как мы с вами. Но что они ели?

Как вы догадываетесь, четыре миллиона лет назад в африканских саваннах не было «Макдоналдса». Не было его и семьдесят тысяч лет назад, когда современный человек стал продвигаться из Африки в другие части света. В Северной Америке пятнадцать тысяч лет назад его тоже не было, когда люди из Сибири перебрались на Аляску и вскоре заселили Новый свет.

«Макдоналдса» не было нигде. Не было ни сладких газированных напитков, ни картошки фри. Даже хлеба, и того не было. Не было риса, макарон и картошки. Потому что для этого должно существовать земледелие, а его придумали намного позже. Так чем же мы питались все это долгое время?

До недавнего времени, до тех пор, как у нас появилось земледелие, мы были охотниками и собирателями. Это значит, что мы ели пищу, приготовленную для нас природой. Мы охотились на животных и ели их мясо. Ловили рыбу. Ели все то, что можно собрать на природе: яйца, орехи, коренья, фрукты и другие съедобные части растений.

Именно к этой пище в течение миллионов лет приспосабливались наши гены. Это и есть «топливо», совместимое с нашим организмом. Пища эта была очень питательна, богата витаминами и минералами. Мы получали много белков, жиров, а умеренное количество более сложных, трудноусвояемых углеводов давало нам энергию.

Быстрые же углеводы встречались, напротив, очень редко — наши предки почти не получали сахара или крахмала. Целых пять миллионов лет! Однако мир изменился, и изменения произошли в три этапа.

Последний день года

Земледелие перевернуло все. Начало эпохи было положено девять тысяч лет назад на территории современного Ирака, которая в те времена была зеленее. Затем постепенно оно распространилось по всему миру. В Скандинавию оно пришло четыре тысячи лет назад.

Земледелие позволило нам выращивать собственную пищу. Обитая на той же территории, мы получали гораздо больше еды, чем давали охота и собирательство. Плотность населения увеличивалась, появлялись города, цивилизация набирала обороты. Земледелие принесло человечеству очень много пользы, но вместе с тем — и проблем. Здесь мы рассмотрим только одну из них: как оно отразилось на нашем здоровье.

Новая пища, которую дало нам земледелие, отличалась от той, что мы ели раньше. Хлеб, рис, картошка, макароны и другие продукты земледелия состоят в основном из крахмала. Крахмал — это длинные цепочки молекул глюкозы, которые в желудке расщепляются до молекул чистой глюкозы. Чуть позже у нас еще будет повод обсудить, какое это имеет значение — дело в том, что пища, несовместимая с нашим организмом, может пагубно сказаться на нашем здоровье.

Многие тысячи лет земледелия кажутся вечностью. Но все эти годы — ничто по сравнению с тем, сколько требуется времени, чтобы коренным образом изменить наши гены и организм. Для наглядности представим, что с тех пор, как мы пять миллионов лет назад отделились от наших по сей день здравствующих родственников, прошел всего год. То есть вся человеческая эволюция за один год.

Так, почти весь этот год — примерно 364 дня — мы были охотниками и собирателями, до тех пор, пока не наступило утро кануна Нового года. Земледелие распространилось по земле всего за один день — последний день года. Оно изменило наш рацион, и вопрос в том, насколько мы успели привыкнуть к новой пище за такое короткое время. Не вредна ли эта пища для нашего здоровья.

Вслед за тем имело место второе важное изменение, причем совсем недавно. И уж к нему приспособиться у нас точно не было ни малейшего шанса. Если снова вернуться к нашей условной шкале, то это изменение произошло за четверть часа до наступления Нового года. Примерно когда мы открываем шампанское, чтобы проводить старый год. Последствия этих перемен как раз и наблюдали Альберт Швейцер и другие ученые.

Мы говорим об эпохе индустриализации с ее фабриками, которые научились производить новую пищу. С приходом земледелия человек стал потреблять больше крахмала, расщепляемого в желудке до чистой глюкозы. С началом эпохи индустриализации проблема встала еще острее. Заводы и фабрики начали производить муку мелкого помола, в которой не остается ничего, кроме чистого крахмала. С точки зрения экономики это имело массу преимуществ. Новая белая мука могла подолгу храниться на складах, не привлекая паразитов. Ведь в ней не содержится никаких питательных веществ, а на одном крахмале не выживет ни один паразит. Белая мука стала товаром, и ее стали доставлять в разные части света.

Индустриализация подарила нам еще один прибыльный товар белого цвета, который можно было развозить по всему свету наряду с мукой. Сладкий товар, который раньше был роскошью для избранных, а теперь дешево производился на фабриках. Со временем он стал доступен каждому в любых количествах, в виде сладостей и напитков. Мы говорим о сахаре. А чрезмерное потребление сахара воздействует на организм человека еще более пагубно, чем крахмал.

Куда бы ни попадали мука и сахар, всюду происходило одно и то же. Десять-двадцать лет — и новая западная пища оборачивалась для местного населения нежелательными последствиями. Причем всюду одними и теми же.

Третье и последнее изменение произошло только что. Возможно, если вы не слишком молоды, вы помните, как это было — ведь случилось это всего несколько десятилетий назад. Возвращаясь к упрощенной схеме эволюции — как раз перед боем часов, когда поднимают бокалы. К последствиям предыдущих изменений прибавился болезненный страх перед жирами и холестерином. Этот страх заставил многих отказаться от старой пищи в пользу новой. Болезни, которые раньше лишь смутно маячили на горизонте, сегодня стали реальностью. Подробнее о современной катастрофе будет рассказано во второй главе.

Пока еще перед нами — увлекательная часть истории. Мы кое-что знаем о последствиях первого изменения — земледелия, знаем чуть больше о втором этапе — эпохе индустриализации. Но что же происходит, когда мы едим новую пищу, быстрые углеводы?

Пять граммов глюкозы

Когда вы едите хлеб, испеченный из белой муки, то есть из чистого крахмала, крахмал в желудке быстро расщепляется до глюкозы и поступает в кровь, повышая уровень глюкозы. Наш организм еще не настолько развит, чтобы справляться с большим количеством крахмала.

Знаете, сколько глюкозы содержится в крови человека? Примерно пять граммов. Чайная ложка глюкозы, разведенная в пяти литрах крови — при условии, что вы здоровы. Однако этот показатель может меняться.

Глюкоза в крови обычно держится определенном уровне. После еды он никогда сильно не повышается, у здоровых людей — максимум на 50%. Дело в том, что повышенная глюкоза плохо отражается на сосудах.

Как организм справляется с избыточным количеством глюкозы, которую мы получаем из крахмала? Как ему все же удается поддерживать нормальный уровень глюкозы в крови? А так, что сахар усваивается и поступает в клетки. И тут должен поступить сигнал от гормона, который играет главную роль в нашей истории и в нашем организме. Этот гормон называется инсулин.

На протяжении пяти миллионов лет, пока мы не пристрастились к крахмалу, инсулин отвечал за стабильный уровень глюкозы в крови. Если съесть большую тарелку макарон, риса или картошки, в кровь поступит более ста граммов глюкозы. И это при нормальном уровне в пять граммов. Чтобы хоть как-то его стабилизировать, подскочит инсулин — возможно, до патологически высокого уровня. Чем больше крахмала содержится в нашей пище, тем выше инсулин.

Инсулин также отвечает за отложение жира. Это одна из причин, по которой повышенный инсулин может быть опасен для организма. У представителей народностей, которые до поры до времени не ели новую пищу, уровень инсулина был заметно ниже сегодняшней нормы.

Это теория. А теперь небольшой пример из действительности — от человека, чей портрет украшает сегодня шведскую стокроновую купюру.

Различия между Сконе и Лапландией

Даже сотни лет назад можно было заметить, кто чем питается, кто ест новую пищу, а кто нет.

Диета разительно сказывается на жителях одной и той же страны. Саамы на севере живут единственно мясом, рыбой и птицей, а потому малорослы, худощавы, легки и подвижны. Крестьяне же южных шведских провинций на Сканской равнине едят горох и гречиху, пища их состоит в основном ex vegetabilibus farinaceis [из растительных мучных блюд]. Сложения они рослого и плотного — сильные, медлительные и тяжеловесные.

КАРЛ ЛИННЕЙ

Из книги «Путешествие по Сконе», 1751

То, что наблюдательный Линней заметил в XVIII веке — всего лишь зачатки будущих перемен. Они увидел лишь последствия первого изменения, земледелия (которое было развито в южной, но не в северной Швеции).

Следующие крупные перемены были не за горами. Можно было не обладать особой проницательностью, чтобы понять, что происходит.

Королевская роскошь становится повседневностью

В 1700 году один швед съедал в среднем 0,1 килограмма сахара в год. В 1850-м эта цифра выросла до 4-х килограммов. Сегодня мы съедаем 45 килограммов сахара в год. В США дело обстоит еще хуже. Чистый сахар, который в Средневековье был изысканным деликатесом для самых богатых, постепенно становился все дешевле и доступнее. В этом заслуга эпохи индустриализации с ее фабриками.

Посмотрите, как резко выросло потребление чистого сахара (в килограммах на человека в год) на Западе начиная с XVIII века: 

{Диаграмма}

До 1975 года приведена статистика по Англии, далее — по США (черные квадраты на кривой). Два спада — это Первая и Вторая мировые войны, когда вводились продовольственные пайки. Всего несколько столетий назад мы почти не ели сахара, теперь же потребляем его в огромных количествах. Что это означает? Десятки килограммов сахара в год — не опасно ли это?

В отличие от крахмала, чистый белый сахар содержит не только глюкозу. Сахар лишь наполовину состоит из глюкозы. Другую половину составляет нечто иное: фруктовый сахар, который также называют фруктозой.

На протяжении своего развития человек ел не очень много фруктозы. Наш организм для этого не приспособлен. Современные исследования показывают, что фруктоза в больших количествах — это самые вредные для здоровья и веса углеводы. Но к этому мы еще вернемся.

Пока ясно одно: если вы готовы хоть что-то изменить в своем ежедневном рационе, исключите из него сахар. Быть может, это окажется самым простым и эффективным способом поправить здоровье.

Что же произошло, когда новая пища эпохи индустриализации — чистый сахар и белая мука распростанились по свету? Об этом нам рассказывают самые разные источники.

Зубной врач Индиана Джонс

Пожалуй, мало кто сравнится с Вестоном А. Прайсом, американским стоматологом, который в 1920-е и 1930-е годы вместе с женой объездил весь мир, изучая примитивные народы. Он был одержим желанием узнать, почему эти люди кажутся намного здоровее нас. Супруги Прайс посетили аборигенов Австралии, полинезийцев с тихоокеанских островов, эскимосов, индейцев Южной и Северной Америк, жителей изолированных деревень в швейцарских горах, а также разные африканские племена.

Они добирались по воздуху в самые труднодоступные места, сплавлялись по рекам, продирались через джунгли и пытались общаться с местным населением на языке жестов. Их путешествия чем-то напоминают фильмы об Индиане Джонсе.

Прайс описывает свои поездки и открытия в книге 1939 года «Питание и физическое вырождение». У меня в руках недавно вышедшее седьмое переиздание этой замечательной книги, уже ставшей классикой. Прайсу как рассказчику, конечно, далеко до таланта Стивена Спилберга. Сухое перечисление потрясающих находок перемежается с длинными таблицами, фиксирующими количество дырок, обнаруженных им в зубах аборигенов. Конечно, ведь в первую очередь Прайс был зубным врачом. После того, как предводителю племени подносили дары, местное население, похоже, добровольно выстраивалось в очередь, чтобы продемонстрировать доктору свои зубы и попозировать перед фотоаппаратом.

Таблицы Прайса очень наглядны. У людей, не знакомых с нашей современной пищей, не было практически ни одной дырки. Зубы тех, кто ел сахар, были испорчены. Цифры не вызывают сомнений. Но поражают не столько цифры, сколько фотографии.

Люди, которых фотографировал Прайс в самом начале XX века, не знали, что такое стоматология. Не было у них ни зубной пасты, ни современных зубных щеток. И тем не менее — вот они перед нами, улыбаются своими белоснежными голливудскими улыбками. И так было везде, куда бы ни приехал Прайс, до тех пор, пока не появлялись мука и сахар. Остальное в этой истории предугадать нетрудно.

Посетив какой-либо примитивный народ, Прайс отыскивал еще и тех из них, кто жил ближе к западной цивилизации — в портовых городах, например, где они имели доступ к западной пище, или же тех, кто работал на сахарных плантациях. Эти люди также не могли лечить или регулярно чистить зубы. Заглядывая им в рот, Прайс сразу понимал, едят они сахар и белую муку или нет.

По фотографиям видно, насколько разительно отличие. Зубы тех, кто жил на грани двух цивилизаций, сгнили. Сегодня такой жуткий кариес можно увидеть лишь у тех, кто вообще не ухаживает за полостью рта: у людей с различными зависимостями, психическими расстройствами и еще, возможно, у тех, кто панически боится зубных врачей.

Сахар и белая мука портят ваши зубы, и требуется очень тщательная гигиена полости рта, чтобы этого избежать. Зато без сахара и крахмала кариес вам не грозит, даже если вы не чистите зубы. Ученые, исследовавшие останки людей каменного века, почти не обнаружили кариеса — даже у тех, кто прожил больше шестидесяти лет. Стоматологов это не удивляет. Бактерии кариеса живут за счет сахара, который сбраживает и превращается в кислоту, разъедающую ваши зубы.

Хотя в далеком прошлом не было стоматологов, люди не страдали кариесом, поскольку питались пищей, предназначенной им природой. История подводит нас к следующему вопросу. Если сахар и белая мука портят зубы, что же они делают с нашим организмом?

Мы были так близки к истине

Производители сахара разумеется отрицают его пагубное воздействие на организм. С зубами, казалось бы, все понятно, хотя они и тут пытаются смешать карты. К примеру, компания Danisco Sugar сообщила недавно у себя на сайте, что дырки в зубах появляются не только и не столько от сахара, сколько «от плохой или недостаточной гигиены полости рта». С таким же успехом можно заявить, что цианистый калий не представляет особой опасности — было бы противоядие.

К каким только аргументам не прибегают промышленники, чтобы опровергнуть очевидную связь с эпидемией ожирения, диабета и других западных болезней. К сожалению, им это неплохо удается. Хотя нам давно уже стоило бы одуматься и разобраться, что к чему.

Ведь мы были так близки к истине. Следовало просто прислушаться к тому, о чем в середине XX века твердили многие врачи. Они писали о последствиях эпохи индустриализации, о появлении муки и сахара. О том, как в связи с этим изменилась картина заболеваний в мире. Один человек, который мог бы удостоиться многих почестей и даже Нобелевской премии, свел все эти данные воедино.

В британском флоте

Томас Латимер Клив родился в 1906 году. Его сестра умерла от острого аппендицита, будучи еще совсем юной. Это только одна из болезней, о возможных причинах которой Клив напишет спустя много лет. Выучившись на врача, он устроился служить в британский флот. Друзья и коллеги называли его Питером.

Он работал в госпиталях британского флота в Гонконге и на Мальте и мог наблюдать, каким заболеваниям подвержены разные народы. Во время Второй мировой войны Клив служил врачом на линкоре. Постепенно перед ним открывалось нечто важное. После войны он вел переписку с сотнями врачей со всего мира. Он расспрашивал их о распространенности некоторых специфических болезней. Болезней нового времени.

Клив был увлечен теорией Дарвина об эволюции и естественном отборе. Каждый вид постепенно приспосабливается к своей среде обитания, но это происходит не сразу. Насколько опасны те или иные факторы окружающей среды, как, например, новая пища, определяется временем, которое нам отводится на привыкание. В нашей истории самым новым фактором был сахар, и его потребление мгновенно выросло во много раз.

То, что миллионы лет было частью окружающей среды человека, Клив считал естественным. Пищу, максимально похожую на естественную пищу человека, я называю в этой книге настоящей едой. Это, как мы скоро узнаем, и есть самая здоровая пища.

Клив составил длинный список новых болезней, которые распространились по всему свету спустя какое-нибудь десятилетие после того, как в нашем рационе появились новые продукты. Едва ли это было естественным. Вывод напрашивался один. Проблема не в человеческом организме, а в том, как мы его эксплуатируем. Среди новых заболеваний были ожирение, диабет, сердечно-сосудистые болезни, желчнокаменная болезнь, кариес, запоры, язва желудка и аппендициты.

В 1955 году Клив начал публиковать отдельные тексты, иллюстрирующие его теорию, а в 1974-м издал книгу под названием «Сахарная болезнь». Основной причиной всех новых западных заболевания он считал сахар и муку.

Клив был убежден, что главная проблема — это высокая концентрация в пище «очищенных», рафинированных углеводов. Из-за них мы едим больше, чем нужно, и со временем это может привести к ожирению. Не обжорство и не лень делают человека толстым. Ведь дикие животные, подчеркивает Клив, не страдают от избыточного веса, сколько бы ни ели. Во всяком случае, если они едят естественную для них пищу. То же самое наверняка верно и в отношении людей: проблемы начались с появлением новой пищи.

Влияние сахара и крахмала на глюкозу в крови и инсулин в то время было еще недостаточно изучено. Свои выводы Клив основывал на эпидемиологии (как вместе с новой пищей распространялись болезни) и законах эволюции. Но даже не обладая современным научным знанием, Клив оказался очень близок к истине.

Клив был умным человеком и оттачивал свою теорию не одно десятилетие. Но оставался при этом аутсайдером. В завершение своей карьеры он возглавил научные исследования во флоте, но флот не был частью академического мира. Клив был другим. В отличие от ученых, которые копались в деталях, не вылезая из лаборатории, Клив мыслил широко, его интересовала глобальная картина мира. Его запросто могли не заметить или не принять всерьез. И все же у него нашлись покровители в числе очень влиятельных врачей и ученых.

Ранние издания книги Клива снабжены предисловием сэра Ричарда Долла, врача, который доказал, что курение может вызывать рак легких. Долл писал, что если теория Клива подтвердится хотя бы отчасти, для медицины это будет значить больше, чем все, чего добиваются многие научные кафедры за век работы.

Автором другого предисловия к «Сахарной болезни» был известный врач Денис Бёркитт. Он долго работал в Африке и видел, как меняется ареал распространения новых заболеваний. Он знал, что Клив прав, то же самое ему сообщали и другие врачи. Бёркитт пишет, что идеи Клива настолько же революционны, как открытие бактерий или изобретение рентгена и антибиотиков. У теории Клива были все шансы на успех. Она могла изменить мир.

Но все оказалось намного сложнее. У Клива был харизматичный соперник, предложивший другую теорию, которая постепенно приобретала все больше сторонников.

Начало катастрофы

Повсюду в мире, где бы ни появлялась новая пища, происходило одно и то же. Пожалуй, вопрос «Для какой пищи создано ваше тело?» можно сформулировать иначе: «Для какой пищи ваше тело не создано?» История человечества дает один ответ: для сахара и муки.

Как же так вышло, что в конце XIX века мы этого не поняли и вместо сахара и муки исключили из своего рациона натуральный жир? Как мы могли так оступиться? Как западный мир стал жертвой того, что впоследствии, по вине жесткой конкуренции, оказалось, возможно, одной из самых фатальных медицинских ошибок?

История напоминает триллер и фильм-катастрофу одновременно. Что ж, давайте начнем.

 ****

Купить книгу Андреаса Энфельдта «Революция в еде. LCHF: диета без голода» в нашем онлайн-магазине

Читайте также:

Болезни западного общества: отрывок из книги Энфельдта (и специальное предложение!)

Мировые СМИ: боязнь жира изначально была ошибкой

Нина Тейхольц: Диетологи запрещали нам самое вкусное и полезное!

Личный опыт: пять вдохновляющих историй

Что такое LCHF?

Что здесь едят?

Как это работает?

Сэм Клебанов

Комментарии

  1. Захотелось дочитать!
    Похоже, это будет первая книга про диету, купленная мной, за всю жизнь :)
    Мне повезло, что я за 33 года, будучи одно время довольно упитанной пышечкой, никогда не садилась ни на какие диеты.
    Сама сейчас это понимаю, и удивляюсь, ведь могла бы себе обмен веществ нарушить запросто. Просто очень повезло!

    ПС: а книга совсем уже напечатана? Филоложьему взору заметны шероховатости в словоупотреблении, и местами — в пунктуации. А так хотелось бы, чтобы она была безупречна…

    • Сэм Клебанов

      Это не книга про диету — это книга про нас, про то, что мы едим, как устроен наш организм и как он реагирует на то, чем мы его кормим. А что касается «шероховатостей», то мы напечатали главу из оригинального перевода. В издательстве еще поработали редакторы и корректоры.

      • Именно об этом я и говорю (в других постах, и рассказывая про lchf своим знакомым). Но пусть лучше обыватели думают, что книга «про диету». Потому что под таким соусом она лучше будет расходиться среди людей. Что бы это ни было по сути, большинство женщин (а именно они влияют в большей степени на образ питания мужчин в нашей стране) скорее заинтересуется «новой шведской диетой», а дальше уже — дело книги: донести мысль, что это не диета, а образ жизни, хоть и ограничивает, если уж быть до конца откровенным, потребление 70% привычного рациона среднего россиянина.

        Это настолько коренные изменения в образе питания, что посложнее любой диеты с подсчётами калорий, таблицами совместимости продуктов и прочими премудростями. Потому что когда ты заходишь даже в приличный супермаркет типа Метро (не говоря уже о простом продуктовом), ты можешь смело проходить мимо большинства полок, даже не оглядываясь, а это здорово усложняет жизнь. Я чувствую себя, как в советском союзе, только полки не пустые, но толку от этого мало :)

        • Дмитрий

          Я сменил маркеты с джанкфудом на рынок. Там есть мясник, который сделает как надо, посоветует и привезет что хочешь. И овощи-орехи, которые тебе наберет продавец «как обычно». Денег, конечно же, остается больше, ибо не покупаешь лишнего мусора в красивой упаковке.

  2. Я неофит LCHF — вполне последовательный. Но у меня не сходится формат LHFC и долгожительство японцев, постоянное кушаюших рис. В книге расскажут?

    • Сэм Клебанов

      Про японцев — это популярная тема. Она заслуживает отдельной статьи, но если вкратце, то:
      1. Речь идет о традиционной японской диете. Да, там относительно много риса, но бурого, богатого клетчаткой. При этом в нее практически не входят рафинированные углеводы: сахар, мука и т.д..
      2. Японцы в принципе довольно сдержаны в еде. Среднее потребление риса — 200-300 г в сутки. В 200 г бурого риса — ок. 145 г углеводов, т.е. меньше, чем потребляет средний американец за день только из сахара — не говоря уже обо всем остальном. Т.е. при том, что доля углеводов в пище достаточно высока, средняя «углеводная загрузка» намного меньше, чем в современном питании западного человека.
      3. В традиционном рационе японцев много рыбы богатой омега-3 и очень мало растительных жиров, содержащих омега-6.
      4. Распространение современного западного питания ведет к тому, что и у японцев появляются проблемы с лишним весом. Причем уже в такой степени, что в стране принят специальный закон «метобо» по борьбе с ожирением.
      Подробности — скоро.

      • Я читала про японцев. У них действительно углеводный рацион, зато жиров они едят совсем мало, и такой вариант тоже возможен. Если увеличить количество жиров, то нужно почти отказаться от углеводов. То есть, придётся выбрать. В современном питании всего примерно поровну, всё перемешано, поэтому много негативных эффектов.

      • Дима Эстонец :)

        Хироми Шинья — тоже наблюдал это явление у соотечесвеников.
        Вообще японцы молодцы.
        Они первые «зарубили» переход на зимнее-летнее время — так как до него не знали о сердечно-сосудистых заболеваниях.
        Первые наверное — объявили массу болезней — болезнями образа жизни.
        В 1996 году отказались от термина «возрастные болезни»: заболевания сердца, печени, сосудов головного мозга, диабет, гипертония, гиперлипидемия — повышенное содержание холестерина, и пр. Его заменили термином «болезни образа жизни».
        А теперь еще и «метабо». «Компания NEC, ведущий производитель персональных компьютеров, подсчитала, что если ее сотрудники не похудеют, ей придется заплатить 19 млн долларов.»
        Штука в том КТО ПОЛУЧАЕТ прибыль — от здорового — больного населения.
        В России… у на свообще свои лекартсва есть? Врач прописывает мне для сердца — калий и магний. Т.е. это он В УМЕ про калий и магний- а выписывает ПАНАГИН. (не аспаркам!). Гедеон-Рихтер — Венгрия. Это так сложно изготовить аспаргинат калия и магния? Копнул тему — стало ясно «российский рынок лекарств на три четверти контролируется западными компаниями». СССР снабжал лекарственным сырьем почти всю Восттчную Европу. А сегодня Индия и Китай стали основными мировыми площадками для производства лекарственного сырья. Лекарства делать выгодно — покупаешь мешками в Китае, и делай таблетки!
        Кто получает пибль — того и интрес к больным -здоровым.

  3. Дима Эстонец :)

    А «харизматичный соперник» Томаса Клива — я так понимаю — это создатель холестериновой теории?

    За издание книги в России огромная благодарность! Таких книг — очень мало.
    В основном ведь авторы опираются на мнения ученых о питании. Котрые всего лишь мнения! Это как раз то самое «…В отличие от ученых, которые копались в деталях, не вылезая из лаборатории, Клив мыслил широко…».

    Вот бы книгу Вестона Прайса кто бы еще издал. А то у нас только в Интернете недопереведенный экземпляр. Да еще отсылки в книге «Сэлли Фэллон и др. Мэри Г Эниг — Питание мудрые традиции предков» издательство «Ресурс» 2011 г . Что на самом деле только крохотное введение к книге «Nourishing Traditions: The Cookbook that Challenges Politically Correct Nutrition and the Diet Dictocrats by Sally Fallon»
    Да еще ссылки в книге «Рамиэль Нэйгел – Естественное лечение кариеса. Реминерализация и восстановление зубов при помощи питания» тоже издательства «Ресурс» 2012 г

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *